|
|
|
Во время концертов и записи альбомов Мэтт поет, играет на гитаре и на клавишах - он похож на всемогущего гения, который летает по сцене и одновременно находится в нескольких местах, в нескольких телах и лицах. Пока ему это нравится, пока на все хватает сил, пока энергии так много, что Мэтт в творческом пылу нередко принимается крушить инструменты. За свою карьеру он разбил на сцене уже четыре гитары, а во время одного концерта в Швейцарии разрушил все, что только было на сцене. "Абсолютно все. Включая пианино. Там ничего не осталось", - с досадой вспоминает он. С досадой - потому что только после выступления узнал о том, что инструменты на сцене принадлежали другой группе -той, что должна была играть после них. Мэтту было очень стыдно, и группе пришлось спасаться бегством.
Возможно, со временем Muse решат, что вешать всю инструментальную работу на одного худенького и невысокого Мэтта - это слишком, и возьмут к себе еще одного музыканта - профессионального пианиста. Но это - потом, неизвестно когда.
Часто в музыке Беллами звучит что-то очень похожее на инвенции Баха, и поэтому многим кажется, что он закончил музыкальную школу, и теперь просто-напросто вставляет в песни отрывки того, чему научился в детстве.
Правда удивляет: мало того, что Мэтт не заканчивал музыкальной школы и с нотной грамотой знаком не очень близко ("Я знаю ноты, но не могу по ним играть", - говорит он), так еще и классические отрывки, звучащие в произведениях Muse, вовсе не являются классическими, а представляют собой пассажи сочинения самого Беллами, навеянные музыкой Берлиоза и Шопена.
Сообщив об этом NМЕ, Мэтт улыбается и не без гордости кивает головой. Но потом вдруг вспоминает: "Подождите! Вчера на концерте я и вправду играл отрывок из Рахманинова. Это не я сочинил, это Рахманинов. Да, чуть не забыл". Играл Рахманинова, не зная нот? Разве это возможно? "Я на слух его подбираю. Может быть, где-то не совсем точно, импровизирую немного", - извиняется Мэтт и улыбается так, как почему-то почти никогда не улыбается перед фотокамерой.
Слова к своим песням Мэтт тоже пишет сам, но тексты значат для него куда меньше, чем музыка. "Сначала я сочиняю музыку, а потом пою под нее то, что чувствую. Я никогда не пишу стихов отдельно от музыки. Слова часто придумываются совершенно наобум".
Сам Мэтт считает, что ничего не умеет делать лучше, чем играть на музыкальных инструментах. Потом, правда, спохватывается и говорит, что должен подумать: ему очень хочется вспомнить, что он талантлив в чем-то еще. В чем же? Вот, наконец: "Играть! Я здорово умею играть!". Видимо, не стань Мэтт музыкантом, он был бы драматическим актером. Правда, в настоящих спектаклях пока не играл - все роли были в школьных любительских постановках-импровизациях.
car
Все трое с удовольствием вспоминают школьные уроки драмы, искусства и музыки. О серьезных дисциплинах сначала совсем не хотят говорить, но потом Мэтт признается, что до 14 лет любил математику, и она ему хорошо давалась. Но потом появилась гитара, и занятия в школе, понятное дело, отодвинулись на задний план. То же произошло и с остальными участниками группы.
Смотреть на них - одно удовольствие. Они похожи на трех добрых братьев - наверное, потому, что давно и много общаются друг с другом. Интересно, как они улаживают разногласия, если энергии так много, что ломаются гитары на концертах? Обходится ли дело без драк?
- Мы никогда не деремся, - говорит Крис. - А если когда и мутузим друг друга, то это только так - любя.
Каково это - быть секс - символом?
- Ха-ха-ха! Ой, ха-ха-ха! Я не секс-символ. Я не могу ответить на этот вопрос. Я никогда об этом не думал. Ха-ха-ха! Это неправда, что я секс-символ.
- Нет, правда.
- А я все - таки думаю, что неправда. Ха-ха-ха!
- А я вчера видела, как разные девушки пытались с тобой познакомиться. Они тебя буквально облепили и свои фенечки дарили, а ты им давал поносить свою шляпу и потом, кажется, подарил ее одной из них. Как ты себя чувствовал при этом?
- Я был... напуган.
- Ага... Вон оно что...
- Нет, нет! Мне было просто интересно! Это здорово! Мне нравятся девушки.
- Нравятся, но при этом все-таки пугают?
- Нет, это были просто хорошие люди, и все. Не думаю, что они общались со мной из-за того, что я секс-символ. Думаю, они просто любят мою музыку.
- А как тебя можно охмурить? (Вопрос ставит Мэтта в тупик. Опустив глаза, он принимается улыбаться и говорить):
- Ну... Я.... Ну.... Меня.... Охмурить меня, не знаю. Это вообще-то несложно. Нужно только быть очень открытой и искренней.
- А ты помнишь ту, с кем у тебя это было в первый раз? Кто это был?
- Их было две. Я не помню, которая из них была первая Мне нравились обе. Я их любил. Они обе были очень сексуальные, и я почему-то не запомнил, которая была первой.
- А ты плакал, когда вы расстались?
- Я помню, что плакал, но не помню, когда и из-за чего. И если плакал из-за кого-то и этих двух, то не помню, из-за которой именно.
В данном разделе использована переводная статья с сайта JOINMUSE.VOV.RU а также интервью журналу New Musical Express
Дискография:
Showbiz - 1999
Origin Of Simmetry - 2001
Haloobaloo - 2002
|
|
|
